Фриш Берто, кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года административный апелляционный суд Парижа оштрафовал собственников участка в Сена-Сен-Дени на 10 000 евро административного штрафа и обязал внести залог более 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не выполнили. Об этом сообщило издание Club Montreuil, которое освещало решение. Компания, эксплуатировавшая завод Берто, перестала существовать в декабре 2017 года.
Вот суть дела в одном предложении, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьен-Марсель, на границе между Баньоле и Монтрёй. Когда объект, подлежащий особому экологическому контролю, закрывается, его эксплуататор ликвидирован, а бочки с химикатами остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счёт? Административная юстиция ответила на него дважды по этому участку — в 2023 и в 2025 годах. Ответ не понравится землевладельцам.
Каждая статья, которую я читал о Берто, рассказывает об эпизоде. Решение, пресс-релиз, репортаж. Ни одна не складывает эпизоды в хронологию. Я делаю это здесь, потому что именно хронология делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, потом никого
На участке работала установка, классифицированная для охраны окружающей среды, предназначенная для поверхностной обработки металлических деталей. Профессия, использующая химические ванны и производящая остатки. По данным actu.fr, первый эксплуататор, имя которого источник не называет, занимал площадку до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальше всё банально — и в этом проблема. Компания была объявлена банкротом с ликвидацией в 2015 году. В декабре 2017 года трибунал большого состава (Tribunal de grande instance) Бобиньи постановил ликвидацию за недостаточностью активов. Перевод: взять больше нечего.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химическими продуктами, накопленные без регулярной утилизации. СМИ One Planète называет цифру в 99 тонн. Я не беру её за официальную: она опирается на единственный источник, а единственной сверкой, доступной мне, является заголовок Le Parisien о почти ста тоннах отходов, некоторые из которых токсичны. Порядок величины похож. Точный объём — нет.
На участке уже действует объект, подлежащий классификации, эксплуататор в источниках не идентифицирован
A.M.M. Industrie эксплуатировала ICPE по обработке поверхностей металлических деталей. Ликвидация компании. Ликвидация, объявленная TGI Бобиньи за недостаточность активов. Префектурный приказ о приведении в исполнение, адресованный собственникам участка. Совет государства подтверждает приказ префекта и признаёт качество держателя отходов у собственника. CAA Парижа назначает штраф 10 000 евро и обеспечение более 55 000 евро.
По дате приказа о приведении в исполнение стоит учесть осторожность. Коммюнике города Монтрёй, распространённое в апреле 2023 года и цитируемое Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектурном приказе июня 2019 года. Статья actu.fr называет август 2019 года. У меня не было доступа к самому нормативному тексту, поэтому я пишу «лето 2019 года» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы решать спор в месяце по документу, которого я не видел.
Юридический вопрос: собственник является держателем отходов
Решение от 23 марта 2023 года лежит в основе всего дела. Совет государства признал законным префектурный приказ о приведении в исполнение и постановил, что собственник земли может рассматриваться как держатель отходов, а значит — отвечать за их утилизацию. Не только последний эксплуататор. Собственник.
Два согласующихся источника это документируют, в том числе коммюнике города Монтрёй от 21 апреля 2023 года, которое приветствует решение, укрепляющее действия государства и муниципалитета.
Одна методологическая оговорка, потому что она чуть не заставила меня написать ошибку. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его в оригинале. В результатах поиска циркулирует номер. Проверка по базе Совета государства показала, что он относится к спору, который не имеет к делу никакого отношения — парижский спор по складам городской логистики. Настоящий номер решения Берто мне не удалось найти. Поэтому я цитирую дату и юрисдикцию, но не номер. Если вы увидите статью, которая называет номер, спросите, откуда он взят.
На практике этот вывод меняет многое и далеко выходит за пределы фришя в Сена‑Сен‑Дени. Принцип «загрязнитель платит», как его обычно представляют, означает, что платить должен тот, кто произвёл загрязнение. Но он, в подавляющем большинстве случаев фришей, уже исчез: компания ликвидирована, активы испарились. Если бы ответственность ограничивалась им, счёт автоматически лег бы на общество, то есть на налогоплательщика.
Признав собственника держателем, юрисдикция смещает акцент на того, кто остаётся идентифицируемым и платёжеспособным: владельца земли. Промышленный участок перестаёт быть лишь активом и превращается в потенциальный пассив, связанный с правом собственности. Операции освоения на старых площадках и механизмы рекультивации сторонними заявителями читаются иначе после утверждения такого принципа.
Январь 2025 года: решение исполнено, но это не окончательный счёт
Пять с половиной лет после приказа о приведении в исполнение административный апелляционный суд Парижа перешёл к исполнению. Административный штраф в 10 000 евро и обеспечение более 55 000 евро, соответствующее сумме работ по обеспечению безопасности.
Стоит остановиться на слове «обеспечение», потому что оно не равно штрафу. Речь идёт о замораживании суммы, эквивалентной требуемым работам: либо ответственный выполняет работы и возвращает себе средства, либо администрация проводит работы и списывает их с залога. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к объектам, подпадающим под классификацию, и он действует гораздо эффективнее, чем штраф, сумма которого здесь остаётся скромной по сравнению со ставкой.
Важно понимать эти 55 000 евро как цену приведения в безопасное состояние, а не как цену полной деполлюции. Разница между ними, вероятно, значительно больше. Я не нашёл никакой общей оценки полной очистки участка ни со стороны префектуры, ни со стороны государственных агентств. Это данные, которых нет в публичном пространстве, и их отсутствие многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду говорить, и я предпочитаю объяснить почему, а не замалчивать.
Жители дают показания, одно СМИ посвятило им передачу. Вторичный источник упоминает наличие тяжёлых металлов в крови некоторых жителей. Источник оказался один. Без названия организации, без числа протестированных, без протокола, без даты. Я искал исследование регионального управления здравоохранения или Santé publique France, касающееся именно этого участка: я ничего такого не нашёл.
Это отсутствие само по себе факт. На участке, по которому государство сочло необходимым издать приказ, где юстиция дважды подтвердила принуждение, где годами стояли бочки с химикатами, я не нашёл ни одной публичной санитарной публикации об экспозиции жителей. Отсутствующие цифры рассказывают часто не меньше, чем опубликованные, и эта пустота напоминает мне аналогичные белые пятна в делах об арсенике в сельскохозяйственных почвах или о ртуте на старых золотых приисках: загрязнитель документирован, контакт человека — нет.
Поэтому я не стану дальше спекулировать. Написать санитарную цифру, которую я не могу подтвердить, значило бы облегчить жизнь тем, кто предпочитает оставить тему в тумане.
Два других «слепых пятна», в том же духе. Точный инвентарь хранимых веществ опирается только на вторичные источники, без доступных отчётов инспекций или фишек площадки. И реальное состояние участка в 2026 году — очищен, в работах или в простое — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я нашёл, — два заголовка Le Parisien, к которым у меня не было доступа: в июне 2022 года — сайт под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределённое будущее. Ничего позднее и ничего, что объясняло бы, на каком этапе работы.
Что этот кейс предвещает в других местах
Полезность этого дела — не в его масштабе, а в его банальности. Классифицированная промышленная деятельность, эксплуататор исчезает без активов, отходы остаются, муниципалитет настаивает, префект издаёт приказ, более пяти лет процедур. Поменяйте названия — получите сотни аналогичных ситуаций по стране, большинство из которых никогда не попадут в статью.
По данным One Planète, на участке или поблизости рассматривался проект строительства школы, прежде чем Агентство гражданской экологической трансформации (ADEME) рекомендовало отказаться от идеи, по данным этого медиа. Школа. На фрише по обработке поверхностей. Тот факт, что кто‑то мог это предложить, лучше любого комментария отражает дефицит памяти, который тянется за нашим токсичным индустриальным наследием и проявляется каждый раз, когда чувствительный объект оказывается рядом с жильём, как вокруг мусоросжигательного завода в Иври‑Пари‑XIII.
Остаётся вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Собственник платит, разумеется. Но что произойдёт в тот день, когда и у собственника не останется ничего?